«Кроме Европы, другого серьезного рынка газа у России нет»

Основные рынки сбыта и конкурентоспособность российского природного газа, а также перспективы спроса на него и на американский сжиженный природный газ обсудили на заседании Диспут-клуба Ассоциации независимых центров экономического анализа (АНЦЭА) на тему «Кто купит российский газ?». В главных вопросах мнения участников дискуссии не разошлись. Эксперты были едины в том, что главным рынком сбыта для российского газа останется Европа, при этом спрос на голубое топливо расти практически не будет, на Китай больших надежд возлагать не стоит, а «Газпрому» придется быть еще более гибким, чтобы конкурировать с американским СПГ. Российские же проекты по сжиженному газу пока экономически нецелесообразны и служат преимущественно целям политическим.

Марина Затейчук    |   

Главный экономист группы компаний ВР по России и СНГ Владимир Дребенцов отмечает, что главным покупателем российского газа сейчас является Европа. «Кажется, что вообще это все происходит случайным образом, но на самом деле это не так», – отмечает Дребенцов.

Переломным для экспорта российского газа в Европу стал 2012 год: именно тогда наметилась конкуренция между российским газом и американским. «В 2012 году произошла сланцевая революция: газ в Америке стал очень дешевым и стал вытеснять уголь из американской электроэнергетики. Газ остался в Америке, а уголь стал экспортироваться, в том числе, и в Европу. С 2012 года цены на уголь в Европе стали стремительно падать», – говорит эксперт. В результате началось многолетнее падение потребления газа в европейской электроэнергетике, пострадали оба направления – и сжиженный природный газ, и российский природный газ. «В 2013 году ситуация резко изменилась, Европе нужно было больше газа, и этот газ оказался российским. В 2014 г. опять произошло падение импорта российского газа, и это было практически исключительно по решению самой России, т.е. не Европа сокращала импорт российского газа – это произошло по воле российских властей и «Газпрома» с целью предотвратить реэкспорт газа из Европы в Украину». Эксперт приводит данные, свидетельствующие о том, что в начале 2015 года Россия снова сократила экспорт, удерживая его до конца февраля на низком уровне, но потом все изменилось: экспорт стремительно пошел вверх. Наиболее примечательным он считает 2016 год, когда подавляющая часть возросшей потребности Европы в импорте газа была удовлетворена за счет российского газа. «2016 и 2017 годы характеризуются абсолютно рекордными объемами поставок российского газа в Европу. Они намного выше средних и максимальных значений за предыдущие пять лет», –отмечает Дребенцов.

«Газпром» меняет политику

На его взгляд, в этот момент в России стала меняться парадигма экспорта, которая раньше совпадала с концепцией, которой руководствуется ОПЕК на нефтяном рынке, а именно: сокращать объемы поставок для поддержания цены. «Теперь уже совершенно очевидно, что «Газпром» старой политике предпочитает большие объемы при низкой цене», – комментирует Дребенцов. Он считает, что прежние попытки «Газпрома» использовать свое монопольное поведение на отдельных рынках отошли в прошлое.

Вторым свидетельством перемен в политике «Газпрома» является увеличение продаж российского газа напрямую на европейских торговых площадках – хабах. «В российской статистике это выглядит как экспорт в Великобританию, но если возьмете зеркальную статистику, то никакого импорта газа из России в Великобританию не увидите – нет контрактов» – поясняет Дребенцов. В российской же статистике экспорт газа в Великобританию отражается: у «Газпрома» есть «дочка» – Gazprom Marketing&Trading, зарегистрированная в Лондоне, и в таможенной декларации место назначения продаж газа от «Газпром экспорта» в Gazprom Marketing&Trading фигурирует как Великобритания. «На самом деле мы знаем, что у Gazprom Marketing&Trading нет никаких долгосрочных контрактов, и он продает весь газ на европейских хабах. И ясно, что «Газпром экспорт» продает газ Gazprom Marketing&Trading по цене ниже рыночной, потому что иначе Gazprom Marketing&Trading уже давно бы обанкротилась».

Уже через четыре года потенциал мощности экспорта американского СПГ превысит 100 млрд кубометров

По мнению Дребенцова, это говорит о том, что «Газпром» сильно изменился, и прежде всего потому, что у него появился реальный конкурент. «Реальный конкурент – это тот самый американский сланцевый газ, который в связи с тем, что совершенно справедливо называется «революцией», оказался новым обширным и дешевым источником газа на мировом рынке. Напомню, что вообще-то считалось, что Америка станет крупнейшим импортером газа в мире, под это, между прочим, собирались открывать Штокман, под это первоначально собирались открывать Ямал-СПГ. Потом выяснилось, что все наоборот: Америка никакой не импортер, а экспортер», – говорит эксперт.  При этом, по его словам, американские запасы в 49 трлн кубометров газа – это объемы, сопоставимые с российскими запасами, они могут быть рентабельно извлечены при цене порядка $140 за 1000 кубометров – то есть это дешевый газ. Потенциал американского сжиженного природного газа растет буквально с нуля, причем очень быстро. «Уже через четыре года потенциал мощности экспорта американского СПГ превысит 100 млрд кубометров – такой объем, с которым не считаться невозможно. Куда они попадут – это интересный вопрос», – отмечает Дребенцов.

Понятно, что появление такого нового значимого игрока приводит к изменению рыночных цен. Традиционно цены на не связанных между собой рынках (европейском, азиатском и американском) существенно различались, динамика была разной. Но с появлением сжиженного природного газа – прежде всего, американского СПГ – ситуация в корне изменилась. «Цены в Америке остаются низкими, это оказывает влияние на цены в Европе и в Азии», – комментирует эксперт.

Структура рынка

В Еврокомиссии озабочены проблемой зависимости от российского газа. Но большая причина для озабоченности, по мнению Дребенцова, – это структура рынка. Сейчас она меняется. На нормально функционирующем рынке покупают у того, у кого предложение лучше (что и демонстрирует Европа последние два года), не теряя уверенности в том, что никто не пострадает, даже если с этим поставщиком что-то случится. «Чтобы не пришло в голову поставщику, у вас есть альтернатива, откуда этот ресурс достать. И тут во главу угла становится экономическая конкурентоспособность российского газа, а она неплохая», – поясняет эксперт.

В «Газпроме» заявляют, отмечает он, что американский газ никогда не придет в Европу в связи с его дороговизной, но это не так, и связано это с особенностями контрактов на экспорт газа из США. «Все компании подписали контракты на экспорт американского газа с СПГ-компанией Cheniere типа толлинговых (take-or-pay contracts), по которым они этой компании ежегодно отчисляют фиксированные платежи, измеряемые в сотнях миллионов долларов, – берут ли они газ, сжижают и вывозят или не берут, не сжижают и не вывозят – они все равно за это платят. Естественно, в такой ситуации любая компания, если не может получить прибыль, старается хотя бы минимизировать убытки», – говорит Дребенцов. Поэтому, пока переменные издержки окупаются, экспорт будет продолжаться.

Он напоминает, что в прошлом году Европа зависела от российской нефти на 39% – больше, чем от российского газа (доля которого в прошлом году достигла 34-35%). «И ничего – никто в Европе не озаботился проблемой зависимости от российской нефти. Мне кажется, что мы сейчас живем в тот период, когда возможно, что и о российском газе перестанут так заботиться сильно», – заключает Дребенцов.

Россия может продавать гораздо больше газа, чем сейчас, – обращает внимание Дребенцов. Среди стран-экспортеров газа существуют разные подходы к монетизации газовых ресурсов. У России – крупнейшего экспортера природного газа и Катара – крупнейшего экспортера сжиженного природного газа – одинаковая экспортная стратегия, которая состоит в том, что, обладая богатейшими запасами, они не спешат их монетизировать.

На другом полюсе находятся Норвегия и США, где запасы и обеспеченность запасами гораздо меньше при тех же уровнях добычи. Соответственно, экспорт в этих странах более высокая степень монетизации, чем в России и Катаре. «Это то, что России придется для себя решать: хотят ли российские власти увеличения скорости монетизации российского газа или нет. А актуально это будет, потому что уже через 20 лет конкурентоспособность не российского газа, а газа вообще (и в США, и в Китае), по сравнению с альтернативными источниками энергии, будет совсем не такая, как сейчас», – объясняет Дребенцов.

Сдерживающие факторы

Партнер консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин согласен с Дребенцовым в том, что газа у России очень много и нужно искать для него рынки. По его словам, нереализованный потенциал добычи «Газпрома» позволяет практически немедленно, в короткий промежуток времени добавить в список покупателей российского газа еще одну Европу, причем без освоения новых месторождений. Крутихин приводит слова главы «Газпрома» Алексея Миллера: «Мы добываем только тот газ, который мы уже продали», с которыми он не вполне  согласен: «Они вложили очень много денег в разработку месторождений, не имея гарантий на реализацию этого газа».

Внутренний рынок не растет, и никаких предпосылок для изменения этой тенденции нет

Крутихин называет несколько сдерживающих факторов в условиях существующего ресурсного изобилия. Первый из них, на его взгляд, – это ограниченность рынков и доступа к ним. Второй фактор – низкие цены. Третьим сдерживающим фактором, по его словам, является монополизм «Газпрома», который не позволяет развивать нормальную конкуренцию, в том числе для других экспортеров газа, которые могли бы стать экспортерами из России. И последним немаловажным фактором он считает «причудливый коктейль из политизированных проектов, которые осуществляются не по экономическим причинам». К этому же относится и коррупция, ведущая к большим объемам нецелевых трат. Слова об амбициях России стать одним из ведущих игроков на рынке СПГ Крутихин называет «показухой», а соответствующие проекты – абсолютно не экономическим.

По мнению Крутихина, на рост потребления промышленными и бытовыми потребителями на внутреннем рынке рассчитывать не приходится – внутренний рынок не растет, и никаких предпосылок для изменения этой тенденции нет.

Рынком, на который возлагались большие надежды, был Китай, экспортным коридором должен был стать трубопровод «Сила Сибири» с пропускной способностью в 38 млрд кубометров. «Когда объявляли про этот проект, у публики создавалось впечатление, что вот сейчас построим трубу и на протяжении ближайших 20 лет каждый год по 38 млрд кубометров будем отправлять в Китай, начиная буквально со следующего года. Но для того, чтобы отправить 38, нужно добывать 42: газ – сложный по консистенции, там и азот – 7%, и этан, пропан, бутан и много чего», – поясняет Крутихин. По его словам, чтобы до этих 42 млрд довести первую мощность данного газопровода (4,6 млрд кубометра в год), одного Чаяндинского месторождения в Якутии будет недостаточно: максимум, который может дать это месторождение, не превышает 25 кубометров в год. Поэтому придется присоединять к проекту и Ковыктинское месторождение в Иркутской области, строить дополнительную трубу на 800 км, присоединять все месторождения-сателлиты. «Из проектных документов следует, что срок окупаемости по чистому доходу – 22,5 года. А по чистому дисконтированному доходу (т.е. как и надо считать) – там два волшебных слова: «не окупается», и они повторяются на протяжении всей экономической части ТО «Газпрома», где 26 разных вариантов осуществления этого проекта, и каждый из них рассчитан на три цены нефти – $60, $75 и $90 за баррель. Так вот даже при $90 все эти проекты являются не окупаемыми», – утверждает эксперт, делая вывод, что проект носит демонстративный характер.

«Если учитывать ту формулу, о которой китайцы договорились еще за два года до подписания контракта, то получается, что это покроет 30-32% от procurement price – той, цены, которая позволяет свести концы с концами. Мы с вами будем как исправные налогоплательщики субсидировать китайских потребителей нефти, если китайцы этот газ вообще возьмут, – отмечает Крутихин. Сами китайцы говорят, что если у них военно-политическая обстановка на Тихом океане будет настолько плоха, что они не смогут получать СПГ, это у них запасной вариант, а в принципе он им вообще не нужен. Так что на Китай рассчитывать я бы не стал».

Активной критике Крутихин подвергает и заявление об амбициях России стать ведущим игроком на рынке сжиженного природного газа. Он отмечает, что в этой сфере у страны сейчас есть лишь один крупный проект – «Ямал-СПГ» мощностью 16,5 млн тонн, к которому, возможно, подсоединят «Арктик-СПГ» с такой же мощностью. Крутихин напоминает, что еще 23 октября 2012 года на заседании президентской комиссии по ТЭК Владимир Путин заявил о том, что Россия может проиграть гонку за рынок сжиженного природного газа, на который выходят такие мощные игроки, как США и Канада, и с целью не проиграть эту гонку было предложено реализовать проект «Ямал-СПГ». «Взяли хорошие запасы газа и подарили консорциуму, который в российскую казну за это ничего платить не будет – ни копейки налогов, ни налога на добычу минеральных ресурсов, ни налога на прибыль, ни экспортной пошлины, ни налога на импорт оборудования под этот проект, да еще и приплачивать им стали. То есть построены за государственный счет порт, аэропорт, атомные ледоколы… Даже не знаю, как назвать такое хозяйствование, такой выход на лидирующие позиции СПГ. Опять показуха», – подытоживает Крутихин.

Таким образом, эксперт приходит к выводу, что, кроме Европы, другого серьезного рынка газа у России нет. На этом рынке у «Газпрома» есть ряд конкурентных преимуществ: избыточный потенциал добычи, готовая транспортная инфраструктура, долгосрочные контракты (и более чем в 70% случаев компания эти контракты под давлением потребителей уже пересмотрела, существенно изменив формулы в их пользу), слабеющий рубль, государственная поддержка, новая гибкая стратегия на рынке (торговля через хабы) и огромный потенциал снижения издержек.

Нулевой рост спроса с 2005 по 2035 год (BP)

Однако и на европейском рынке «Газпром» сталкивается с рядом проблем. Крутихин приводит диаграмму, из которой следует, что потребление газа в Европе расти не будет. Прогнозный уровень потребления газа в 2035 году практически не будет отличаться от 2005 года. «Когда у нас открывался «Северный поток-1», Миллер заверял российское руководство, что очень скоро, уже где-то к 2020-2025 г. Европе потребуется на 200 млрд кубометров газа больше, чем сейчас. И эти 200 млрд «Газпром» с удовольствием поставит европейским потребителям. Затем уменьшили эту цифру до 150 млрд, а если мы сейчас посмотрим на презентации компании «Газпром экспорт», мы увидим 50», – комментирует Крутихин. Он считает, что и за эти дополнительные 50 млрд кубометров (которые еще не факт, что потребуются Европе) «Газпрому» придется побороться – надо будет конкурировать и с СПГ, и с другими поставщиками.

«Себестоимость американского СПГ сокращается, но пока она все-таки значительно выше, чем у «Газпрома», который может еще сократить свою себестоимость», – отмечает Крутихин. Он приводит слова руководителя Wintershall AG Марио Мерена: «Если б я был «Газпром», я бы помог Европе строить терминалы СПГ и интерконнекторы между разными государствами. И когда у каждого европейского государства будет альтернативная возможность получить где-то еще газ, они пойдут и будут покупать дешевый российский газ». Так что все в конечном итоге будет определяться ценой.