Ипотека обещаний

Почему высокий рейтинг власти означает не «стабильность», а перегрев «политического рынка»?

Некоторые думают, что экономика – это наука о деньгах или цифрах. Это не так. Экономика – это наука о людях, и о решениях, которые эти люди принимают. И о последствиях этих решений, конечно же. А эта история – о том, как понимая механизм экономического краха, можно прогнозировать политическое будущее.

Дмитрий Прокофьев    |   

 

Мыслить немыслимое

Вы не смотрели фильм «Игра на понижение»? Конечно, смотрели. А если не смотрели, то я перескажу вам в двух словах его содержание. Там несколько предприимчивых людей купили credit default swap, страховки от кредитного дефолта, то есть от «неспособности заемщика выплатить долги».

Заметим, что приобретая такой дериватив, вам совсем необязательно кого-то кредитовать. Предельно упрощая, можно сказать, что купив credit default swap, вы сделали ставку на вероятность какого-то события. И чем меньше вероятность такого события, тем больше будет ваша денежная компенсация, если это событие все же произойдет. Герои фильма «поставили» на немыслимое – крах американского рынка ипотеки. И выиграли. Потому что были уверены, что рынок перегрет, переоценен, и в какой-то момент обязательно должен рухнуть. Он и рухнул. И экономику за собой потянул.

Вопрос на миллион, даже на миллиард долларов – если крах рынка недвижимости был предсказан несколькими толковыми парнями, то что же делали другие толковые парни – в инвестиционных банках и рейтинговых агентствах. Те парни, которые «ставили» на рост рынка ипотеки? Неужели они были глупее, чем какие-то фрики, утверждавшие, что ипотеку ждет крах? Нет, ни в коем случае. Они были очень умными ребятами. Даже слишком.

Десять старушек – это уже рубль, как сказал бы Раскольников

Как вылечить геморрой

Представьте, что вы выдали ипотечный кредит условному Джону Смиту под 5% годовых (или даже под 10%, это неважно). А потом вы решили перепродать права требования по этому кредиту. Право ваше, но у вас такие требования могут не купить. Или купить со скидкой, потому что единственным гарантом исполнения этих кредитных обязательств является сам Джон Смит. Ах да, у Джона Смита есть дом! Но черт его знает, где этот дом, стоит ли он тех денег, которые заплатил за него Джон Смит, можно ли этот дом быстро реализовать? Один дом, один кредит, один Джон Смит - это геморрой. Как вылечить геморрой?

Очень просто. Если выдать ипотечные кредиты миллиону Джонов Смитов, то можно собрать все эти обязательства в единый пакет, который будет служить обеспечением по облигациям, которые вы выпускаете. Почему инвестор увидит в таких облигациях меньше риска? Потому что шанс на то, что один Джон Смит не сможет платить по кредиту, например, потеряв работу, сравнительно велик. Но шанс на то, что миллион Джонов Смитов одновременно потеряет работу и перестанет платить, сравнительно ничтожен. Поэтому инвестор купит эти облигации, чтобы, например, получать по ним 4% годовых, в то время как Джон Смит будет платить 5%. Разница в 1% – ваша прибыль.

Один процент – это мало, скажете вы? Правда, немного. Но десять старушек – это уже рубль, как сказал бы Раскольников. А потом, вопрос в общем объеме вашего пакета обязательств. Процент от миллиарда, это десять миллионов. А от десяти миллиардов – сто миллионов. Главное, чтобы Джон Смит согласился взять ипотеку хотя бы под пять процентов и купил дом.

Бесплатный дом бывает в мышеловке

А если Джон Смит упрется, и скажет - хочу дом, но денег нет? То есть совсем нет. И работы нет, хотя в новом доме жить хочется. Ерунда, ответите вы, просто доверься нам, парень. Мы дадим тебе кредит с «плавающей» ставкой, которая зависит от стоимости твоего дома. Смотри, вот дом за сто тысяч. Заезжай завтра, и денег нам не надо.

На чем мы заработаем? Ну, это просто. Если мы уверены, что дом будет дорожать… А почему он будет дорожать? Да потому, что много Джонов Смитов завтра захотят въехать в условно-бесплатные дома, и спрос опередит предложение, и пусть дом дорожает, хотя бы на десять процентов в год. В таком случае через два года мы со спокойной душой снова дадим Джону Смиту кредит, оценив его дом уже в 123 тысячи. Из этой суммы будет погашен первый кредит в сотню, десятка уйдет на процентные платежи, еще десятка останется Джону Смиту как плата за сообразительность, чтобы он мог платить дальше. Конечно, и наши комиссионные никуда не денутся. А потом схему можно повторить.

А что если мой дом подешевеет, мог бы спросить Джон Смит? В этом случае ставка по моему кредиту вырастет? Ты что, дурак, ответил бы ему кредитный брокер? С какой стати твой дом может подешеветь?

Вы скажете, что с точки зрения здравого смысла все это просто инвестиции в недвижимость, а Джон Смит – фактически наш в этом деле посредник, а никакой не собственник жилья. В общем, вы правы. Но не все ли нам равно! Главное, чтобы цены на рынке жилья поднимались вверх, а для этого надо выдавать все больше кредитов Джонам Смитам, не оглядываясь на их платежеспособность. В самом плохом варианте мы выселим беднягу Джона Смита, продадим его дом и вернем свои вложения. Да и вообще, пусть голова болит у того, кто купил облигации, обеспеченные долгами миллиона Джонов Смитов, поселившихся в мышеловках «бесплатных домов». Так рассуждали умные парни.

То, чего не может быть

Собственно, умные парни не учли одного обстоятельства. Вся гениальная финансовая схема строилась на априорном предположении, что в случае остановки роста цен на жилье (например, возможном, когда все Джоны Смиты въедут в новые дома), каждый конкретный Джон Смит поведет себя прилично - то есть будет платить свою ипотеку с процентами. Потому, что если Джоны Смиты не смогут этого делать, то нам придется выставлять их дома на продажу. А если на рынке образуется избыток домов, то спираль цен начнет раскручиваться в другую сторону. Больше домов на рынке, меньше покупателей, ниже цены на дома, ниже стоимость залогов, а значит, ваши обеспечения по пакетам облигаций уже не кажутся инвесторам достаточными – и все может рухнуть. И Джону Смиту придется туго. Хуже всех. Потому что кредит у него останется большой, а вот залог по кредиту будет стоить немного.

Разумеется, в реальности схема работала чуть сложнее, чем рассказано здесь. В ней было не обойтись без рейтинговых агентств, присваивавших ипотечным облигациям высший рейтинг ААА, и так далее. Но смысл не менялся.

Почему рейтинговые агентства включились в игру? Неужели они не видели, что долг каждого конкретного Джона Смита – это «рискованный актив»? Видели. Если бы Джон Смит попросил присвоить себе кредитный рейтинг, он получил бы самый низкий из возможных, какие-нибудь ВВВ. Но долги миллионов Джонов Смитов представлялись как надежная вещь. Не могло же быть так, что все ипотечные заемщики окажутся неплатежеспособными! Тем более, что стоимость заложенных домов постоянно росла.

Но для крушения всей системы вовсе не нужно было, чтобы ВСЕ заемщики отказались платить по долгам. Достаточно, чтобы какая-то статистически значимая часть заемщиков (в фильме - это 8%) в некий момент времени оказалась неспособной выполнять свои обязательства. В этом случае их дома выставлялись на продажу, провоцируя обвал всего рынка недвижимости.

Герои «Игры на понижение» смогли предсказать крах, заметив рост процента просроченных кредитов

В другую сторону

Герои «Игры на понижение», разбогатевшие на обвале рынка, смогли предсказать крах, заметив опасный тренд – рост процента просроченных кредитов, лежащих в основе всей кредитной башни. В то время, как инвесторы смотрели, что называется, «в другую сторону». Они видели только рост цен на дома. А сам по себе рынок был до поры до времени настолько велик, что свой кусочек прибыли доставался всем - от банков Уолл-Стрит и пенсионных фондов, покупавших ипотечные облигации, до кредитных брокеров, оформлявших закладные где-то в провинции. В конце концов, все участники процесса кивали друг на друга - даже если с самими закладными что-то выглядит кривовато, то с рынком производных финансовых инструментов все должно быть хорошо, поскольку управляют этим рынком люди поумнее Джона Смита.

Еще раз - узким местом всей схемы было то, что она позволяла не обращать внимания на платежеспособность заемщика. Важен был только рост цен на принадлежащую ему недвижимость. Но достаточно было ценам остановиться, как выяснилось, что заемщик Джон Смит вовсе не горит желанием выносить тяготы и лишения ипотечных платежей.

Но почему вдруг Джон Смит отказался платить? Разве он не делал этого на протяжении многих десятилетий, вопреки всяческим кризисам? Здесь вопрос уже в «качестве заемщика». Кроме работящего Джона Смита, кредиты получали и Пит Блэк, любитель гангста-рэпа, и Уго Гомес, безработный в третьем поколении. Это они, голубчики, не смогли вносить платежи, но подешевела ВСЯ недвижимость, включая и ту, под которую кредитовался трудяга Джон Смит. Он, может быть, и хотел платить. Но не по таким процентам, которые с него потребовали. Примерно как нынешние валютные ипотечники в России. Они вполне готовы были вносить по тысяче долларов в месяц, когда это составляло треть их зарплаты. Но всю зарплату отдавать они никак не могли.

Рост до небес

Собственно, в фильме и показано, как несколько человек, уверенных, что почти все сравнительно бедные Джоны Смиты, Питы Блэки и Уго Гомесы уже оформили на себя ипотеку на сравнительно дорогие дома, и вот-вот не смогут вносить платежи, а перекредитовывать их никто не собирается, смогли трансформировать эту уверенность в миллиардные прибыли.

Скажете, не надо было давать кредиты Уго Гомесу и Питу Блэку? К сожалению, кредитная… нет, не пирамида, а именно башня! - могла бы вырасти до небес только в том случае, если бы в нее втянулись все потенциальные заемщики. Еще раз: больше кредитов - больше покупателей домов - выше цены - больше кредитов - выше цены…

Почему инвесторы были убеждены, что цены могут только расти? В фильме объяснение дает ученый, специалист по поведенческой экономике. Это как баскетбол. Если игрок попал мячом в корзину десять раз подряд, всем кажется, что он попадет и одиннадцатый раз. На самом деле, шансы на одиннадцатое попадание в корзину не падают. Но и не растут. Можно попасть, а можно и не попасть. И десять выигрышей подряд в казино не означают выигрыша в одиннадцатый раз. И так далее.

К чему такой подробный рассказ? К тому, что спроецировав всю эту картину на политику, мы увидим любопытную параллель.

Под другим углом

Представим ситуацию иначе. Каждый гражданин-избиратель – это на самом деле покупатель государственной политики, точнее, ее маленького кусочка. Он оплачивает государственные решения не только своими налогами, но и своими издержками. Совсем как Джо Смит оплачивал обещанный ему «рай в шалаше».

Например, есть предложение – запретить ввоз импортных продуктов. Возможно, производителям будет жить веселее и легче, но потребителям придется платить дороже. Отлично, кивает головой избиратель, я готов. Да, я готов платить больше, чтобы есть исключительно местные продукты. Я вообще много за что готов платить больше, чем мог бы. За квартиру в столице, например. Почему так дорого стоит жилье в столице? Потому, что столица не резиновая. Но никакой другой город в стране не обеспечивает такой же возможности заработка и такого же качества жизни и перспектив.

Что делает политик, предложения которого с готовностью оплачиваются избирателями-гражданами, «голосами» и деньгами? Он «упаковывает» их так, чтобы они служили обеспечением по его решениям - точно так же, как это делали инвестиционные банкиры, предлагавшие облигации под залог массива ипотечных кредитов.

Кто покупает такие «политические облигации»? О, покупателей много. Это те, кто принимают решения «на местах». Те, кто непосредственно отдают приказы войскам. Те, кто ставят разрешительные подписи на бюджетных документах. Те, кто нанимают определенных подрядчиков для выполнения госзаказа. Тот, кто принимает решение об инвестициях на конкретной территории. Тот, кто поет и пляшет на экране ТВ. Каждое такое решение можно рассматривать и как инвестицию в поддержание существующего порядка вещей. А этот порядок, в свою очередь, держится на готовности самого низшего звена всей башни быть паиньками, и исправно оплачивать растущие счета.

Никуда не девается ключевое условие – нужен постоянный рост цен на политический актив

Нематериальный залог

Но, как мы помним, это еще не все. Чтобы могла работать башня ипотечных кредитов, нужен постоянный рост цен на недвижимость. Для того, чтобы работала башня «политических кредитов» стоимость государственных решений должна постоянно расти. Для того, чтобы цены на политическом рынке начали расти, нужно, в первую очередь, чтобы в процесс втягивалось все больше, и больше людей, готовых нести соответствующие издержки на низовом уровне. Кто-то заплатит жизнью, кто-то купит футболку с символикой – это зависит от условий соглашения. Но смысл не изменится – больше заемщиков - больше спрос на определенные политические решения - выше цены - больше возможностей предлагать новые, и новые, и новые решения большим инвесторам… И выше доход организаторов схемы.

Вы спросите – где же тот залог, который служит обеспечением по обязательствам маленького человека. На рынке ипотеки все просто, там хотя бы был дом. А здесь-то что?

Но кто сказал вам, что актив должен быть материальным? Люди готовы тратить бешеные деньги на игрушечный танк, бегающий по экрану гаджета. Почему им не быть готовыми щедро платить за то, чтобы телевизор транслировал им совершенно определенную картинку окружающего мира? С точки зрения экономики, человек, купивший новую модель самоходной пушки, чтобы играть в «World of Tanks», ничем не отличается от человека, заплатившего дополнительные деньги за то, чтобы смотреть, как давят бульдозером «санкционные» персики.

Сам человек может и не замечать связи между ценами в магазине и картинками в телевизоре, но это не означает, что этой зависимости нет. Джон Смит тоже сперва не понимал, что его дом дорожает потому, что другим Джонам Смитам выдали беспроцентные кредиты. Когда он заметил, что его дом уже дешевеет, а кредитный платеж растет, было поздно.

Никуда не девается ключевое условие – нужен постоянный рост цен на политический актив. Добиться этого роста можно самыми разными путями. Например, можно попытаться увеличить число покупателей актива. Пусть все больше людей втянутся в цепочку. Каким способом – это вопрос второй. Чем больше желающих заявят о готовности платить за «политическую ипотеку», тем больше обязательств мы готовы выпустить под этот совершенно нематериальный залог.

Слабое звено

Для расширения целевой аудитории «ипотеки обещаний» методов придумано много. Можно снижать издержки владения активом. Помните «плавающую ставку», которую предлагали Джо Смиту? Например, если у государства есть свободные деньги откуда-то «со стороны», оно может временно предложить гражданам-заемщикам условную нулевую ставку по кредиту за собственные обещания. Да, мы тратим много, тратим не на то, что нужно, но мы не повышаем вам налогов, а возросшие расходы компенсируем за счет внешнего дохода. Правда, если что-то произойдет с этим внешним доходом, заемщикам придется платить двойную цену. Собственно, уже упомянутые валютные ипотечники прокололись именно на этом. Они почему-то думали, что тридцать рублей за доллар -- это потому, что доллар «слабый» (так и в телевизоре говорили), а не потому, что нефть дорогая. Но вот нефть стала дешевая, и сразу выяснилось, что доллар очень даже «сильная валюта». Но и тех, кто покупал «политику», ждут похожие неприятности.

Можно действовать иначе. Можно искусственно повышать издержки от потенциального снижения цен на актив. Например, объяснять днем и ночью, из каждого утюга, что в случае, если цены «политического кредита» пойдут вниз, всех постигнет мор, глад и трус. Помните, там в фильме действовали еще рейтинговые агентства? Так вот, уже когда рынок недвижимости падал, аналитики агентств продолжали присваивать высший рейтинг надежности облигациям, выпущенным под залог будущих платежей за обесценившиеся дома. Почему они это делали? Потому что, как честно объяснял один из таких аналитиков, если мы скажем что-то другое, инвесторы обратятся к другим аналитикам, более сговорчивым. Но высокий рейтинг в данном случае означал не стабильность рынка. А его противоположность - крайнюю неустойчивость. Змея укусила собственный хвост.

И слабое звено никуда не делось. Рынок американской ипотеки рухнул, когда выяснилось, что часть из миллионов Джонов Смитов и Уго Гомесов не может оплачивать своих долгов. С рынком обязательств по «политическому кредиту» все очень похоже.

Никто не может с уверенностью сказать, в какой момент времени издержки самого низового звена на владение своей долей политического актива – душевные, физические, финансовые издержки – станут неподъемными для статистически значимой части таких покупателей. Как мы помним, для падения всей кредитной башни вовсе не нужно «массовых неплатежей». Достаточно, чтобы «сорвалась» какая-то часть. И тогда всем придется платить по счетам по полной ставке.

 Автор – экономист, Санкт-Петербург