Экономика стала «оборонительной»

Сценарии развития и главные риски российской экономики обсудили в рамках Х Гайдаровского форума участники экспертной дискуссии на тему «Экономика России в среднесрочной перспективе: модели и риски».

Марина Затейчук    |   

Директор по научной работе Института Гайдара Сергей Дробышевский (модератор дискуссии) обратил внимание на то, что практически все экономические прогнозы, в том числе Минэкономразвития и Центробанка, предполагают замедление темпов роста в 2019 году, а с 2020 года «обещают более или менее быстрый экономический рост». Но какие механизмы приведут к росту в ближайшем будущем, задается вопросом Дробышевский: «Это не только вопрос темпов – достигнем ли мы роста выше, чем в среднем в мировой экономике, но и вопрос того, насколько новая модель развития устойчива? Позволит ли она не просто достичь пятого места в мире но и удержаться на нем?».

Заведующий лабораторией структурных исследований РАНХиГС Алексей Ведев говорил о двух сценариях развития экономики России в среднесрочной перспективе – до 2024 года.

Первый – целевой – строится на базе президентского указа №204, в котором сформулированы параметры развития: «Теперь основная роль отводится государству, которое аккумулирует ресурсы как за счет повышения налогов, так и за счет привлечения средств на финансовых рынках». В новом целевом сценарии 2019-й назван адаптационным годом, ожидается, что он будет достаточно плохим в силу увеличения налоговой нагрузки. «Плохим – это означает: пессимистичные темпы роста по оценке Минэкономразвития на уровне 1%, и наиболее вероятный прогноз – 1,3%», – поясняет Ведев.

Целевой сценарий также предполагает реализацию инвестиционных проектов за счет средств государства, и к 2021 г. его авторы ожидают усиления инвестиционной активности частного сектора и выхода на темпы роста ВВП после 2021 года выше 3%. Этот целевой сценарий рассматривается Минэкономразвития как базовый.

Частные инвестиции останутся на уровне последних 10 лет

Ведев обращает внимание на риски, связанные с реализацией этого сценария: «В качестве источников капитальных инвестиций государство занимает долю где-то порядка 12-15%, 15% занимают предприятия с естественными монополиями и 70% – это частные инвестиции. Удастся ли достичь мультипликативного эффекта или нет, когда за счет доли в 15% будет стимулироваться вся экономика и весь частный сектор – это большой вопрос». Ведев считает существенной вероятность того, что в силу роста процентных ставок, увеличения налоговой нагрузки и недостаточного улучшения инвестиционного к лимата частные инвестиции останутся на уровне последних 10 лет, т.е. максимум 2-3%, а норма накопления (доля капитальных инвестиций в ВВП) не достигнет 25-27%, а останется на уровне 18-22%.

Вторым риском, по мнению Ведева, является возобновившийся рост издержек на труд. «В 2017 году производительность труда выросла на 1,9%, а реальная зарплата ровно в два раза больше – на 3,8%. В 2018 г. ситуация еще хуже: это пятикратное превышение роста реальной заработной платы над производительность труда, 6,9% против 1,4%. То есть после коррекционного 2015 и 2016 гг. мы вновь вышли на этот тренд низкой эффективности экономики, и эта ситуация продолжается», – констатирует Ведев.

Еще одним фактором риска, по мнению Ведева, остаются цены на нефть. Качественное отличие целевого сценария на 2016-2017 гг. от нынешнего состоит в том, что при цене на нефть, на тот момент в 45 долларов за баррель рассматривалась стабилизация и некоторое повышение, восходящий тренд по цене на нефть – поясняет Ведев. «Нынешний целевой сценарий как раз рассматривает обратную ситуацию – нисходящие темпы роста цен на нефть», – отмечает он. Активной риторике, которая появилась в последние два года, о том, что российская экономика стала меньше зависеть от цен на нефть, радоваться рано. «Когда цены на нефть растут, как в прошлом году – на 32%, наша экономика растет лишь на полтора. Но есть опасения, что в обратную сторону эта связь как раз действует», – говорит эксперт.

По мнению Ведева, негативно будет влиять на экономику и более низкий курс рубля с учетом структуры российского импорта, где 30% составляют инвестиционные товары и 40% – товары промежуточного потребления: «70% импорта участвует в производственной деятельности, и, естественно, девальвация или более слабый рубль оказывают крайне негативное воздействие».     

Риск для экономического роста Ведев видит и в нестабильности банковской системы. «Несмотря на продолжающуюся расчистку/зачистку, совершенно непонятно, какая будет конфигурация банковской системы – это будет полностью государственная или это будет смешанная собственность, это будет 2 банка или будет 10 банков», - рассуждает экономист, приходя к выводу, что в любом случае есть риски, связанные с сохранностью средств. Дополнительным риском, который уже признается и Центральным банком, Ведев называет закредитованность населения.

Еще один риск, по словам Ведева, состоит в том, что к 2021 г. мировая экономика будет чувствовать себя хуже, в то время как по целевому сценарию, с 2021 по 2024 год ожидается выход на траекторию роста выше 3% в год.

«На наш взгляд, реализация даже части этих рисков не позволит достигнуть целевого сценария, выйти на целевые показатели», - заключает Ведев. Он добавляет, что существует и другой сценарий, инерционный или консервативный, который предполагает сохранение потенциального ВВП на уровне 1,5-2% в год, то есть подразумевает стагнацию, сохранение всех структурных диспропорций и приоритета сырьевой экономики с ее зависимостью от мировых цен.  

Председатель Наблюдательного совета Московской биржи Олег Вьюгин предложил определение для экономической модели, в пользу которой фактически сейчас сделан выбор. «Я бы ее назвал оборонительной моделью или оборонительной стратегией». Такую модель, по его словам, характеризуют следующие черты. Во-первых, это достаточно интенсивное и «не сильно обоснованное» накопление резервов. Второе – это превентивное повышение налогов и вообще фискальный поиск дополнительных доходов бюджета через разные механизмы изъятия. Также для оборонительной модели характеры существенный профицит бюджета – в условиях, когда нужно стимулировать экономический рост, поддержание чрезвычайно слабого рубля и высоких процентных ставок, что имеет свои последствия, ставка на государственные инвестиционные проекты и попытки заставить частные компании тоже поучаствовать в этих инвестиционных проектах своими деньгами.

Чрезмерное накопление резервов – это отвлечение ресурсов от коммерческого сектора

«Эффективность этой модели – практически ноль. Чрезмерное накопление резервов – это отвлечение ресурсов от коммерческого сектора, которые могли быть использованы для инвестиций. Повышение налогов – это, понятно, угнетение коммерческой активности и на первоначальной стадии ограничение спроса населения», – поясняет Вьюгин. Слабый рубль в совокупности с санкциями, которые физически ограничивают технологии, на его взгляд, создают высокую отрицательную маржу технологической модернизации, то есть доступность технологий становится дороже или физически ограничена санкциями. Кроме того, ставка на госинвестиции закладывает заведомо более низкую эффективность использования ресурсов. Он добавляет, что и бюджетное правило в том виде, в котором существует сегодня, также является частью выбранной оборонительной модели экономического развития.

Главный экономист, руководитель Центра макроэкономического анализа «Альфа-Банка» Наталия Орлова предлагает назвать этот механизм «моделью status quo». Она говорит, что существуют различные методики оценки потенциальных темпов экономического роста, однако в этом году ни одна из оценочных моделей не позволила сделать оптимистичных прогнозов. Орлова напоминает, что консенсус-оценка потенциального роста для России сейчас составляет 1,5%, официальная оценка потенциального роста Центральным банком 1,5-2%. «Я обычно использую производную функцию, в этом году она дала (в основном это данные 2017 – первой половины 2018 г.)  – 0,7% потенциального роста... Модели с использованием равновесной реальной процентной ставки в сочетании с оценкой потенциального роста дают оценку потенциального роста на уровне 1,1 – 1,3%», –отмечает Орлова, заключая, что результата в полтора процента не дала ни одна модель.

Оценки потенциального роста на уровне 1-1,5% создают определенную ловушку ожиданий

«Мне кажется, к сожалению, что относительно низкие оценки потенциального роста на уровне 1-1,5% создают определенную ловушку ожиданий или кризис ожиданий», говорит экономист. Она обращает внимание на то, что в частном секторе, при оценке будущей динамики частных инвестиций сильно сократился горизонт прогнозирования. Согласно результатам исследований Орловой и ее коллег, за последние 5 лет темпы роста фактически перманентно оказываются ниже прогнозируемых при том, что существует устойчиво позитивный взгляд в будущее, который пока никак не реализуется. Орлова полагает, что с точки зрения прогнозов и формирования инвестиционных проектов для бизнеса предпочтительнее в такой ситуации смотреть на текущую данность, то есть на более консервативные прогнозы, что, однако, «запирает» в этом status quo всю экономику.

В отношении национальных проектов Орлова склоняется к тому, что инвестиции в здравоохранение и в образование – это те вложения, которые не должны приносить очень быстрого результата. «Это те сегменты, где выбор между быстрым результатом и долгосрочным результатам может делаться в какой-то степени в ущерб долгосрочным приоритетам и эффективности всего проекта. И мне кажется, что в этом смысле такое жадное ожидание, что эти проекты уже в ближайшие годы нам должны принести экономический рост и это ускорение до 3%, не оправданно», – поясняет эксперт. На ее взгляд, понимание того, как эти проекты меняют конкурентоспособность и позиции России в  долгосрочной перспективе гораздо важнее краткосрочного эффекта от них.