«Экономике наплевать – январь, февраль или апрель»

Очередное заседание «Экономического клуба ФБК Grant Thornton » было посвящено календарным маркерам в экономике. Эксперты обсуждали обнаруженные статистические закономерности, говорили о роли сезонности в отдельных отраслях и искали возможные причины роста и падения показателей в определенные временные периоды.

Марина Затейчук    |   

Директор Института стратегического анализа ФБК Grant Thornton Игорь Николаев представив доклад на тему «Календарные маркеры экономики», попытался дать ответ на вопрос, следует ли считать тот или иной период явно лучшим для определенного вида экономической деятельности и ВВП в целом.

«На примере средних квартальных темпов роста ВВП на промежутке 1996-2011 гг. однозначно в лучшую сторону по всем критериям выделяется четвертый квартал», – комментирует он результаты исследования. В период 2012-2018 гг. картина несколько изменилась (средние темпы роста ВВП, например, выше во втором квартале). Николаев сомневается, что это связано с изменениями в методологии: «Мы связываем такое изменение картины по темпам роста с тем, что экономика очень быстро росла в 2000-х гг., несмотря на кризисы 1998 и 2008-2009 гг. Этот период – с 1996 г. по 2011 г. – по темпам роста значительно лучше периода 2012-2018 гг.». Также в исследовании выделяются лучшие и худшие кварталы по видам экономической деятельности:

Один из выводов, к которым приходят авторы исследования, состоит в том, что высокая база в российской экономике является и условием для более высоких темпов роста. «Мы назвали это «эффектом базы наоборот». Более высокая база является основой для более высоких темпов роста», – полагает Николаев, добавляя, что это характерно для развивающихся экономик, где есть еще потенциал для развития.

Если в строительстве и сельском хозяйстве очевидно влияние сезонного фактора, то с промышленным производством и грузооборотом сложнее, говорит эксперт: «Например, у промышленности лучшие показатели – это апрель, май, грузооборот, транспорт – тоже однозначно второй квартал и апрель, май».

  Это наши люди придумали, что 25-27 декабря Минфин закрывает для всех движение денег

Экс-глава Росстата России, директор по статистическим исследованиям ВШЭ Александр Суринов назвал описанный выше подход к экономике неожиданным, а понятия «хорошего» и «плохого» квартала – необычными: «Экономике наплевать – январь, февраль или апрель, это перманентный процесс. Это наши люди придумали, что 25-27 декабря Минфин закрывает для всех движение денег, в вот в США и Европе плавающий год, они приняли решение о финансовом годе, пока он по деньгам не закончится».

В аритмичности экономики Суринов видит ряд объективных причин. «Многие заметили, что четвертый квартал у нас непозволительно высок. На это есть две причины: первая – государственное влияние, то, что у нас в значительной степени развитие экономики зависит от бюджета, и это конец хозяйственного года. Любой руководитель федерального органа исполнительной власти скажет: конец года – это ЧП, до конца года нужно освоить деньги». Вторая причина, по мнению Суринова – это статистические проблемы счета, и то обстоятельство, что все погрешности, неточности и «добавки» ложатся на четвертый квартал. Суринов предлагает не опираться в анализе всякий раз на показатели, представляемые самими предприятиями (и нередко искажаемые самими предприятиями), а учитывать альтернативные индикаторы, например, данные по оплате труда.

Заведующий лабораторией ИНП РАН, замгендиректора ЦМАКП Владимир Сальников предлагает другие объяснения «феномена четвертого квартала», одно из которых – методологическое: «Мы по сути проверяем гипотезу о равенстве средних величин. Первое, что необходимо сделать – посчитать стандартное отклонение показателя. Вполне возможно, что некоторые расхождения – лишь «видимые» и таковыми не являются, если укладываются в стандартную ошибку. Число наблюдений – небольшое, стандартное отклонение может быть довольно существенным, часть расхождений наверняка будет статистически незначимой».

  Отчитывающееся предприятие само часто не представляет, что у него с инвестициями в основной капитал

Еще одна гипотеза, предлагаемая Сальниковым, состоит в особенностях формирования оперативных показателей, очень часто это лишь предварительные оценки. «Классическая история была с инвестициями в основной капитал. От помесячных данных отказались, потому что отчитывающееся предприятие само часто не представляет, что у него с инвестициями в основной капитал, и тогда оно ставит лишь оценку. И эта оценка на практике часто самая простая – «фиксируем уровень прошлого года». При такой оценке в условиях ускоряющейся (либо замедляющейся) экономики оценки по итогам квартала (когда становятся доступны более точные оценки) и будут определять обнаруженный феномен», – полагает Сальников. Кроме того, по его словам, в оценках самого Росстата (например, досчеты до полного круга) тоже до последнего времени применялась методика фиксации объемов прошлого года: «Надо «анатомией данных» позаниматься, и начинать придется с самых низов, с методики формирования первичной статистики».

Еще один фактор – «плавающая сезонность». «Плавное изменение сезонности всегда связано с какими-то содержательными процессами», – отмечает Сальников. Он рассказывает о сезонности отчетности в строительстве. Доля декабря в общегодовом объеме постоянно росла (если лет 15 назад декабрь был на 50-60% выше других месяцев года, то сейчас – на 80-90%): «Формально – это динамическая сезонность, а содержательно это значит, что все меньше предприятий озадачиваются заполнением внутригодовой отчетности; год закрывают и отчитываются в декабре». И поясняет, что это лишь формальная отчетность: реальная динамика строительных работ – с пиком в летние месяцы, а зимой они минимальны. Эксперт полагает, что объяснение «хорошего октября» в сельском хозяйстве – посложнее. «Этот месяц, по сути, и определяет урожай года. Именно на октябрьскую отчетность наиболее сильное влияние оказывает тренд (а у нас был рост все эти годы), а на остальные месяцы (чем ближе к июню, тем в большей степени) оказывают влияние разного рода случайные факторы», – отмечает Сальников.

Директор Банковского института Высшей школы экономики Василий Солодков проанализировал сезонность в отношении банковского сектора, причем в контексте коротких и длинных циклов. «Если говорить о коротких циклах, когда мы рассматриваем помесячно или поквартально, что происходит с активностью, то для меня возникает ряд методологических вопросов. Промышленность, сельское хозяйство – понятно, здесь хоть какой-то выпуск есть. В банковской сфере выпуска как такового нет, а есть кредитная активность, депозитная активность, есть расчеты. Надо отдельно брать эти параметры, я плохо понимаю, как их возможно суммировать», – рассуждает Солодков. Вторая проблема, по мнению Солодкова, – проблема достоверности банковской отчетности. Банки в отличие от всех других субъектов и объектов хозяйственной деятельности предоставляют отчетность на ежедневной основе в Центральный банк, что само по себе, по мнению эксперта, является причиной «вынужденных» фальсификаций предоставляемых данных. Поэтому, по его словам, существует общий консенсус о ненадежности банковской отчетности и отсутствии полного доверия к ней, но, тем не менее, в рамках этой отчетности все же можно говорить о каких-то трендах, предполагая, что размеры фальсификаций и ошибок приблизительно одинаковы.

Если говорить о статистических данных по видам деятельности, то в корпоративном банковском секторе существенных циклических изменений на годичном интервале Солодков не видит. В отношении же обслуживания физлиц сезонность обнаружить можно: «Кредиты растут перед отпускным периодом (первые летние месяцы), а также после отпускного периода (осень) и перед Новым годом (что объясняется, очевидно, подарками). Депозиты начинают расти после Нового года, примерно с февраля, следующая волна роста – это осенний период после окончания отпускного периода. Пик расчетов по банковским картам также приходится на летний период, что, видимо, связано с отпусками и поездками. Такая статистика, с моей точки зрения, вполне разумно объясняется существующей сезонностью».