«Поддержка бизнесов – это поддержка всех»

Пандемия: промежуточные итоги и экономические прогнозы

«COVIDизация экономики: это навсегда?». Так назвали дискуссию организаторы онлайн-заседания Экономического клуба ФБК Grant Thortnon. Российские эксперты – Игорь Николаев, Наталья Акиндинова, Олег Царьков и Владимир Гимпельсон – дали оценку состояния экономики во время и после кризиса.  

 

Марина Затейчук   |   

«Хотя мартовская статистика не демонстрирует в полной мере признаки начала кризиса, некоторые показатели – безработица и инфляция, например  уже начали расти, ясность появится, когда придут данные за апрель», – открыл заседание директор Института стратегического анализа ФБК Grant Thortnon Игорь Николаев. Происходящее сейчас он описал так: сохраняется и «будет еще очень долго» сохраняться высокая неопределенность в целом, очевидно отсутствие перспектив восстановления спроса на нефтепродукты до прежних уровнейпредстоит «очень медленное восстановление» сервисного сектора. По словам Николаева, 2020 год по динамике ВВП для России станет хуже 2009-го: «Мы уйдем ниже 10% или до минус 20%, и при нынешней высочайшей неопределенности достигнем показателей, которые были характерны для 1992 года, когда ВВП снизился на 14,5%».   

Экспорт  больше не драйвер 

Директор Центра развития ВШЭ Наталья Акиндинова говорит, что каждый месяц карантина стоит мировой экономике порядка 2% роста в годовом выражении, соответственно, каждое следующее продление карантина меняет прогнозы в худшую сторону. «Не исключено, что по итогам года падение мировой экономики составит 4-5%, и восстановление в 2021 г. не полностью компенсирует падение по причине ограничений и структурных изменений», – считает Акиндинова, уточняя, что это прогноз в соответствии с оптимистичным сценарием, предполагающим лишь одну волну пандемии и окончание карантинных мер в 2020 г. 

При этом экспорт не сможет быть драйвером роста для российской экономикиона должна в большей степени опираться на внутренний спрос. Проблема состоит не только в том, что падение спроса на энергоносители превышает падение предложения после сделки ОПЕК+, но также, с учетом баланса нефтяного рынка, пик накопления запасов еще не пройдени критические уровни будут достигнуты ближе к лету. «Только во второй половине года можно ожидать, что цены на нефть начнут растиВ прогнозах мы ставим вилку  от $35 за баррель нефти марки Urals в хорошем сценарии, и в среднем $27 за баррель в пессимистичном сценарии, который становится базовым», – поясняет экономист.  

Не держаться за бюджетное правило 

По мнению Акиндиновой, в 2020 году, даже с учетом падения доходов в условиях снижения ВВП, и запланированные заимствованияи накопленные ресурсы могут быть покрыты в рамках бюджетного правила«Правительство ориентируется на скромный пакет с точки зрения прямых расходов бюджета, в общем по 2020 г. особой драмы сейчас нет, будут проблемы в дальнейшем – в 2021 и 2022 годах», – говорит Акиндинова. Будет наблюдаться снижение как ненефтегазовых доходов (за счет перехода ВВП на другой уровень в номинальном выражении), так и базовых нефтегазовых доходов  – не только в связи с низкими ценами на нефть и уменьшением объемов добычино из-за того, что ослабление курса рубля сейчас не полностью компенсирует рост цен на нефть. «Центральный банк занял жесткую позицию и старается обеспечивать относительно крепкий курс для нынешней ситуации, избегать волатильности, но с точки зрения бюджета это ведет к тому, что выпадающие доходы сохраняются даже при росте цен на нефть», – полагает экономист. 

Выпадающие доходы внебюджетных фондов в ближайшие годы составят примерно по 800 млрд руб. в годснижение доходов региональных бюджетов превышает 1 трлн руб. (выпадающие доходы только дотационных регионов – 700 млрд руб). Акиндинова предлагает не держаться за бюджетное правило, а расходовать Фонд национального благосостояния быстрее, пытаться максимально компенсировать текущие проблемы в экономике«Примерно половину средств ФНБ следует оставить на 2021 год, потому что иначе будет очень большой перепад по всем обязательствам по расходам между 2020 г. и 2021 г.», – рассуждает Акиндинова, выражая уверенность в том, что использование сейчас ресурсов ФНБ позволило бы избежать слишком большого снижения спроса и доходов населения, а средства, оставленные на 2021 г., позволили бы избежать слишком большого сокращения расходов бюджета  

Мы получим бизнес, который уцелеет, но отягощенный налоговыми обязательствами и обязательствами по кредитам 

Антикризисные субсидии в России компенсируют лишь 20% от зарплатыв то время как в европейских странах эти компенсации составляют 60-80%, и в этой ситуации предприятия уже не готовы держать уровень зарплат и занятость, обращает внимание Акиндинова. Она ожидает, что проблемы бизнеса в ближайшие месяцы будут усугубляться даже в случае ослабления карантина. «Так как прямые меры составляют меньшую часть антикризисного пакета, а основная его часть – это кредиты, налоговые отсрочки, то мы получим бизнес, который уцелеет, но отягощенный налоговыми обязательствами и обязательствами по кредитамС большой вероятностью большинство таких компаний прекратят свою деятельность», – заключает АкиндиноваЭксперт полагает, что в итоге придется прийти к списанию налоговых долгов, урегулированию кредитной задолженности, что, конечно, отразится на состоянии федерального и регионального бюджетов. На ее взгляд, в ситуации, когда не стоит ждать роста нефтегазовых доходов в ближайшее время, разумно было бы снять с предприятий бремя накопленных долгов и налогов, чтобы они могли начать свою деятельность с чистого листа 

Действовать вслепую, но быстро и решительно 

Мы до сих пор не знаем, какова фактическая глубина пораженияКроме того, ситуация неравномерна и по территориям, и по отраслям, обращает внимание директор Центра трудовых исследований ВШЭ Владимир Гимпельсон: «В итоге ситуация такова, что действовать надо вслепую, но быстро и решительно». Анализ осложняется отсутствием экономической статистики по рынку труда в реальном временинет данных о количестве безработных хотя бы на начало апреля – имеются лишь отрывочные данные из локальных и непредставительных опросов. Эксперт обращает внимание на особенность прохождения предыдущих кризисов применительно к рынку труда (а с точки зрения рынка труда, российская экономика проходила все предыдущие кризисы относительно хорошо), состоявшую в том, что занятость в корпоративном сегменте экономики то есть в компаниях и организациях, сокращалась крайне медленно. Основная реакция на кризисы шла через снижение издержек на труда низкое пособие по безработице удерживало людей в состоянии занятости«В итоге мы получали сочетание высокого уровня занятости, низкой безработицы и большой доли низкооплачиваемых». Некорпоративный сегмент, состоящий из микропредпринимателей, их работников и разного рода самозанятых, и частично неформальный, как губка впитывал всех, кому нужна работа. Сейчас же, по его словам, удар пришелся как раз по этому сегментуориентированному преимущественно на оказание услуг населению.   

28 млн человек из некорпоративного сектора, оказавшегося под ударом, заняты преимущественно в сфере услуг 

Гимпельсон приводит следующую структуру занятости: всего занятых 72 млн, из них на крупных и средних предприятиях занято 32 млн человек, вне крупных и средних предприятий остается 40 млн, с учетом юрлиц – это 44 млн, вне организаций (72-44) – 28 млн человек. «Эти 28 млн человек из некорпоративного сектора, оказавшегося под ударом, заняты преимущественно в сфере услуг (торговля, рекреация, персональные услуги, мелкое строительство и ремонт и тп), у них нет резервов, люди, которые там работают, никак социально не защищены, и у них доступ к поддержке со стороны государства ограничен», – обращает внимание Гимпельсон.

 

«Современная экономическая теория рассматривает безработицу как «работу» по поиску работы, и пособие – это и есть оплата такой работы работы. Нынешняя безработица такова, что в связи с ограничительными мерами поиск работы невозможен. Фактически – это отсутствие занятости, но без поиска работы», – поясняет эксперт 

Краткосрочные риски (на 1-2 месяца) на рынке труда – временная потеря работы и дохода -- неприятны, но терпимы. «Средне- и долгосрочные риски более опасны. Если из этой ситуации мы выйдем, потеряв физический и человеческий капитал на рынке труда, то тогда нас ждет длительная и массовая безработица, значительный рост бедности», – опасается Гимпельсон. Чтобы избежать таких последствий, он призывает максимально сохранять бизнесы: «Чтобы не получить потом очень тяжелые и затяжные проблемы на рынке труда, надо поддерживать бизнес, обеспечивающий рабочие места и доходы. Поддержка бизнеса в этом смысле – это не поддержка каких-то бизнесменов, это поддержка всех – и работников, и экономики». 

Эксперт ожидает, что в результате кризиса средняя зарплата снизитсядаже если люди будут возвращаться на свои прежние рабочие места. Если сохранится значительная доля дистанционной занятости, эффективность которой ниже, это также приведет к снижению заработной платы. Рабочие места сократятся вследствие банкротств, оптимизации в том числе с использованием новых технологий 
 

Снимать карантин любой ценой 

Генеральный директор Phoenix Advisors Олег Царьков отмечает, что больше всего от нынешнего кризиса страдает частный сектор (не крупные госкорпорации) – весь потребительский сектор, кроме продовольственного ритейла и фармацевтикиПо его оценке, у компаний практически нет текущей выручки, те, у кого не было онлайн-продаж, смогли сохранить лишь до 5% выручки: «Многие, если постоят закрытыми еще месяц, то уже не встанут никогда. Считаю, что нет другого варианта, как снимать карантин любой ценой». Предоставляемые государством меры поддержки он таковыми не считает: «Если коротко, это не меры». Царьков поясняет, что меры сводятся к тому, что предпринимателям предлагается набрать кредитов, чтобы платить зарплату. Он напоминает, что, когда в 2008-2009 годах были созданы комиссии по поддержке бизнеса, крупным банкам (Сбербанку и ВТБ) еще в ноябре было приказано выдать деньги. «Если крупным нефтяникам и металлургам деньги выдали относительно быстро, то негосударственному сектору деньги выдали только в июне. То же самое сейчас происходит даже с этими полумерами по предоставлению кредитов, они идут через те же банки, а любой банк при выдаче денег идет по своим процедурам. Ни один крупный банк за две недели ничего не выдаст», – уверен Царьков. 

Еще два месяца карантина – и не будет общепита 

В то же время есть пример Великобритании, где, для сравнения, меры поддержки (в ресторанном бизнесе) представляют собой оплату 80% от зарплат сотрудников и 30% от арендных платежей. 

Царьков прогнозирует, что практически все сети (фитнесы, рестораны, парикмахерские), даже если они сейчас откроются, устроят тотальное сокращение – у них есть повод уменьшить число неэффективных точек. «Сокращения и безработица будут в любом случае. Вопрос – в каком объеме. Могут быть зачищены и целые индустрии: если мы берем общепит, еще два месяца карантина – и не будет общепита», – предостерегает Царьков, добавляя, что такой бизнес строится десятилетиями, и задействованный там персонал нельзя будет ни вернуть, ни заместить новым. Он выражает надежду, что после праздников снимут карантин, так как на Западе будет уже несколько такого рода прецедентов.