Технологический апокалипсис откладывается

Человечество, возможно, стоит на пороге очередной технологической революции. Эксперты, выступившие на научном семинаре под руководством Евгения Ясина в Высшей школе экономики, спорят с мнением о том, что новые технологии приведут к росту безработицы.

Олег Митяев   |   

Замдиректора Центра трудовых исследований ВШЭ, член-корреспондент РАН Ростислав Капелюшников, выступивший с докладом, отметил, что развитые страны мира пережили уже три технологические революции:

- промышленную революцию, которая началась в Великобритании в XVIII веке и происходила в 19-м столетии в Западной Европе и США;

- автоматизацию производства в первой половине и середине ХХ века;

- всеобщую компьютеризацию и распространение мобильной связи в 1990-е годы.

Начало XXI века характеризуется широким распространением устройств, в которых соединены функции компьютеров и беспроводной телефонии. По оценке Капелюшникова, нынешнее состояние можно назвать ожиданием четвертой технологической революции, которая, может быть, наступит благодаря этим новым устройствам и тем изменениям, которые уже произошли в результате трех свершившихся технологических революций.

Он отметил, что во времена предыдущих технологических революций звучали апокалиптические пророчества, что машины полностью заменят людей. И каждый раз подобные предсказания терпели крах.

Технологические алармисты, продолжил Капелюшников, в настоящее время прогнозируют исчезновение 40-45% рабочих мест в США и 45-60% – в Европе и России. Однако, согласно американским исследованиям, с 1950 года по настоящее время в США из 300 профессий исчезла только одна – оператор лифта, постоянно находившийся в его кабине. При этом во времена всеобщей компьютеризации прогнозировалось резкое сокращение или почти полное исчезновение профессий кассиров, банковских операционистов, библиотекарей. Однако рост числа банкоматов и банковских карточек привел к увеличению численности банковских операционистов и кассиров.

Тем не менее, технологические алармисты настаивают на том, что с очередной технологической революцией машины все-таки вытеснят людей. По мнению Капелюшникова, их основное заблуждение состоит в предположении, что рост производительности в результате технологических изменений не приводит к увеличению объема выпускаемой продукции. «Утверждение, что если производительность растет на 10%, то и занятость упадет на 10% – глупость!», – подчеркнул он.

В краткосрочной перспективе в результате технологических изменений спрос на работников устаревающих профессий действительно снижается и людям требуется время на переквалификацию и обучение новым специальностям. Но в долгосрочной перспективе в результате роста производства вырастает спрос на рабочую силу и растут доходы самих работников. Инновационные компании привлекают финансирование для расширения производства, создавая при этом новые рабочие места. Рост заработков в инновационных секторах экономики поддерживает спрос и, таким образом, способствует сохранению занятости в других отраслях. Уволенные низкоквалифицированные рабочие могут найти работу на трудоемких производствах.

На практике, продолжил Капелюшников, в ходе технологических революций происходит либо рост занятости, либо ее некоторое падение, но не такое резкое, которое прогнозируют технологические алармисты. На уровне компаний происходит рост занятости в инновационных фирмах, в традиционных – сокращение.

На отраслевом уровне в одном и том же секторе динамика производительности и занятости в результате технологического прогресса не остается неизменной и может различаться. Это связано с изменением цены инновационных товаров и спроса на них. Сначала они стоят дорого, потом становятся более доступными, в определенный момент сильно дешевеют – и тогда занятость в этом секторе перестает расти.

В традиционных отраслях рост производительности ведет к снижению занятости, в высокотехнологичных и сфере услуг – к росту. В результате, по оценке Капелюшникова, на макроуровне рост производительности на 10% приводит к росту занятости на 2%. Таким образом, технологический прогресс оказывает на уровень занятости либо положительный, либо в целом нейтральный эффект. Важен не уровень, а структура занятости.

Кроме того, новые технологии позволяют легче пережить безработицу. Сейчас безработные могут занять себя, играя в компьютерные игры или сидя в интернете. Более того, общение в социальных сетях в интернете дает безработным возможность не выпадать из общества.

В заключение Капелюшников отметил, что сейчас вклад новых технологий в ВВП развитых стран снижается по сравнению с XX веком и их необходимо стимулировать. Человечество продолжит жить в условиях ограниченных ресурсов и вынуждено будет удовлетворять свои потребности за счет технологического прогресса.

Главный научный сотрудник Центра статистики и мониторинга образования ВШЭ, заведующая отделом исследований человеческого капитала Наталья Шматко в основном согласилась с точкой зрения Капелюшникова. «Технологический прогресс не сожрет рабочие места. Их будет больше», – заявила она.

Шматко обратила внимание на проблемы, которые возникают на рынке труда с ускорением технологических изменений: усиливается разрыв между кадрами с высокой и низкой квалификацией; компании испытывают дефицит компетентных сотрудников из-за инертности системы образования.

Сейчас, продолжила она, высок спрос на профессии, которых еще 10 лет назад не было. Например, в связи со стремительным накоплением «больших данных» востребованы такие новые профессии как исследователи данных и инженеры по данным. Россия, к сожалению, пока в основном экспортирует высококвалифицированных специалистов. Нанять же в Россию иностранца с высокой квалификацией трудно, даже при существенной финансовой мотивации, считает Шматко.