Рано удлинять горизонт планирования

Эксперты – об особенностях российской инфляции-2017

Низкая инфляция – не панацея для экономики, важнее ее предсказуемость в сочетании с логичной денежно-кредитной политикой и ростом доходов населения. Об этом рассуждали эксперты в ходе заседания Экономического клуба компании ФБК Grant Thornton.

Марина Затейчук    |   

Директор Института стратегического анализа ФБК Grant Thornton Игорь Николаев назвал беспрецедентным текущий уровень инфляции в России. Он напомнил, что за февраль месячный показатель составил 0,2%, в то время как по итогам февраля 2016 г. он достиг 0,6%, а годовая инфляция была на уровне 8,1%.За первые двадцать дней марта годовые темпы прироста потребительских цен в стране замедлились до 4,3% – это рекордно низкая инфляция.

По мнению Николаева, главным фактором снижения инфляции стал низкий спрос в результате падения реальных располагаемых денежных доходов населения: «Они снижались три года подряд – с 2014-го по 2016-ый. В январе, казалось бы, более чем на 8% реальные доходы выросли, однако это было связано с разовой компенсацией пенсионерам в сумме 5000 рублей. В феврале реальные доходы упали на 4,1%».

В результате снижения доходов происходило сжатие потребительского спроса, розничная торговля тоже оказывается в минусе, что давит на цены. «В связи с падением реальных доходов население не выигрывает от снижения инфляции, оно, возможно, лишь чувствует себя чуть спокойнее», – считает Николаев. Он отмечает, что низкая инфляция должна стимулировать инвестиционную активность, но при этом для инвестиций все-таки первичен не сам уровень инфляции, а его предсказуемость. Значительных изменений уровня инфляции Николаев в ближайшие месяцы не ожидает.

Партнер Matrix Captial Евгений Гавриленков напоминает, что текущий уровень все же некорректно называть рекордно низким: во втором квартале 2012 г. в отдельные недели инфляция опускалась ниже 4%.

По мнению Гавриленкова, хотя российская методика расчета инфляции в целом соответствует международной, при ее расчете не учитываются такие эффекты, как санкции, резкие колебания валютных курсов, которые вызывают резкие скачки в структуре потребления: «Есть претензии к точности расчетов, а именно к неприменимости методики к таким резким изменениям».

Гавриленков полагает, что следует оценивать не только годовую, но и текущую инфляцию, которую было бы правильнее рассчитывать как скользящий средний показатель за несколько месяцев. «Это позволит получить уровень инфляции, который больше отвечает задачам планирования политики.  Потому что высокая инфляция – это эффект каких-то действий регуляторов, скажем, год назад, и эффект базы здесь очень существенен. И хотя, текущая инфляция, посчитанная как средняя за последние несколько месяцев в пересчете на годовой уровень, уже стала однозначной, однако Центробанк же продолжал держать двузначную ставку», – говорит экономист.

Гавриленков считает, что Центробанк «очень существенно опоздал со снижением ставки», что создает определенные риски. «Сейчас есть консенсус, что все-таки Федеральный резерв США будет повышать ставку. Спор идет – в два, в три, в четыре раза, но ставка будет расти, в то время как нам надо ее снижать. Вот это встречное движение ставок при нашей инфляции в 4% и 2,7% в США (в феврале) может оказать большое влияние на направления капитальных потоков, «дернуть» рубль в ту или иную сторону и создать угрозу стабильности», – предостерегает эксперт.

Ведущий эксперт Центра Развития НИУ ВШЭ Николай Кондрашов также обращает внимание на то, что при статистических расчетах существенен фактор весов в корзине потребительских цен, которые фиксированы на уровне прошлого года: «Тот факт, что нет возможности их даже теоретически оперативно обновлять приводит к повышению показателя инфляции».

По мнению Кондрашова, текущее замедление инфляции до 0,2% в месяц может оказаться временным. Проблема, считает он, состоит в том, что, если ЦБ сейчас начнет снижать ставку, то влияние этого шага на инфляцию по большей части проявится где-то через год. Но за этот же период могут упасть цены на нефть, что приведет к ослаблению рубля, ведущее, в свою очередь, к росту инфляции.

Руководитель отдела потребления и уровня жизни «Левада-центра» Марина Красильникова отмечает, что инфляционные ожидания населения на протяжении нескольких десятилетий у населения оставались очень высокими. «Это то, с чем люди привыкли жить, и у них есть на это все основания». Но сейчас, по данным Левада-центра, доля людей, которые говорят, что цены будут расти медленнее или даже начнут снижаться, составляет порядка 25-30%, в то время как доля респондентов, ожидающих ускорения роста цен, снизилась примерно до 10%. «Ожидания снижения темпов инфляции существенно превосходят ожидания роста инфляции, и это результат, которого не было лет 25, и он сохраняется на протяжении последних года-полутора», – поясняет Красильникова.

Она также обращает внимание на такой индикатор, как потребительские ожидания:  «Потребительские ожидания на фоне снижающихся инфляционных в лучшем случае стабильны, они не демонстрируют роста. Но по многим нашим индикаторам видно, что люди просто отказываются от крупных покупок, от питания они отказаться не могут, но в состоянии перейти на более дешевый ассортимент, что они и делают в массовом порядке». 

По словам Красильниковой, снижение инфляционных ожиданий не свидетельствует о готовности потреблять больше, и этот фактор не становится причиной для удлинения горизонтов планирования домашних бюджетов.