Возрастные изменения: пенсия или «корпоративные издержки»?

Повышение пенсионного возраста, о необходимости которого так долго говорили, стало фактом. Разумеется, пенсионный возраст повышают под самыми благовидными и хорошо обоснованными предлогами, среди которых – повышение самих пенсий, которое невозможно без сокращения числа пенсионеров.

Но истинная мотивация не всегда лежит на поверхности. И ответить на вопрос – зачем все-таки повышается пенсионный возраст невозможно, не зная истории того института, который в России называется «пенсионной системой». Хотя на самом деле таковой не является. То есть слова «пенсия» и «Пенсионный фонд» маскируют совершенно другую систему социального обеспечения, которая никак не является по-настоящему пенсионной.

Мотивация «железного канцлера»

Политическим инициатором западной пенсионной системы был Бисмарк. Неужели «железный канцлер» так уж заботился о благополучии престарелых немецких рабочих? Нет, конечно. Бисмарк видел в пенсиях инструмент поощрения германской индустриализации. Он хотел мотивировать переход работников «из деревни в город». Тысячелетиями «пенсионным фондом» крестьянина, если он доживал до старости, были доходы его собственных детей, кормивших пожилых родителей. Но жизнь в городе и работа на заводе плохо совместимы с созданием многодетной семьи. Там, где человечество переходило к городской жизни, сокращалась и рождаемость.

Пенсионный возраст Бисмарк определил в 70 лет – прожить такой срок в XIX веке было большой удачей

Бисмарк понимал, что желание немецкого крестьянина уйти в город для работы на фабрике сдерживается риском остаться в нищете, если ему не удастся завести семью, способную обеспечить ему старость. Поэтому идея «железного канцлера» была простой, но гениальной. Это был своего рода «вечный финансовый двигатель» или, если хотите, пирамида, подталкиваемая притоком новых участников. Пусть часть заработков молодежи будет собираться в некоем фонде, из которого будут получать пенсии старики. Потом молодые состарятся и сами станут получателем пенсий, а на их место придут новые молодые работники. Выглядит все очень красиво - часть налогов, собираемых с рабочих, будет им возвращаться. Правда, с течением некоторого времени. До старости в любом случае доживет не так много людей. Если ты не дождался пенсии – что ж, тебе не повезло, твои взносы мы поделим между выжившими. Пенсионный возраст Бисмарк определил в 70 лет – прожить такой срок в XIX веке было большой удачей.

По заветам товарища Сталина

Нынешняя пенсионная система в России, как и многое другое, была установлена товарищем Сталиным. Подобно железному канцлеру вождь народов видел в пенсионной системе инструмент индустриализации в первую очередь и мотивации – во вторую.

Первые пенсии начали назначать только в 1928 году: шахтёрам, металлургам и рабочим военных заводов. Товарищ Сталин сразу показал государственный и личный приоритет – кто хотел рассчитывать на пенсионное обеспечение в старости должен был трудиться на индустриальных гигантах первой пятилетки.

При этом максимальная пенсия не превышала трехсот рублей – и это была пенсия для особо заслуженных рабочих, старых партийцев и т.п. Большинство (при этом совсем немногочисленное в абсолютных цифрах) могло рассчитывать на 120-150 рублей, при том, что в середине 1930-х прожиточный минимум составлял рублей двести.

Колхозникам никаких пенсий не полагалось – наоборот, тогдашние порядки в сталинских колхозах объективно заставляли молодежь искать себе будущее в городе.

Пенсионный возраст в 60 лет был тоже не случаен – претендентов на пенсию в этом возрасте было сравнительно немного, кроме того, как мы помним, эти пенсии платились рабочим тяжелой промышленности - в те годы стоять у мартеновской печи или держать в руках отбойный молоток в шестьдесят лет не представлялось возможным. При этом предполагалось, что получать пенсию человек будет года два или три. Пенсионный возраст для женщин был установлен в 55 лет, что выглядело хорошо только на бумаге. Ни колхозницы, ни домохозяйки, ни торговки на рынке, ни представительницы «элементарных профессий» не могли рассчитывать на пенсию. Советская власть требовала официального трудового стажа, причем непременно на государственном предприятии.

Итак, первым получателями государственной пенсии в СССР оказались рабочие, а вот до государственных советских служащих очередь дошла только в 1937 году. Пенсии для них тоже были невелики.

Пенсионная «смычка» города и деревни

Снова о пенсионной системе вспомнили после смерти Сталина. В 1956 году рабочие и служащие официально получили право на государственную пенсию (о колхозниках речь пока не шла). Средний размер пенсии составлял не более 28% от среднего заработка, который и сам был очень низким. СССР оставался сравнительно молодой страной, пенсионеров было немного, однако руководство смотрело вперед - знаменитое сокращение вооруженных сил предполагало снижение числа претендентов на военную пенсию.

Колхозная пенсия колебалась в интервале 12-20 рублей

Через 10 лет вожди вспомнили и о колхозниках: был сформирован Централизованный союзный фонд социального обеспечения колхозников, куда отчислялись 4% доходов колхозов и в случае необходимости производились ежегодные ассигнования из государственного бюджета. Это произошло в середине 1960-х  годов, колхозная пенсия колебалась в интервале 12-20 рублей, никакие сталинские «трудодни» времен коллективизации в зачет пенсии не шли, претендовать на нее можно было с 65 лет для мужчин и с 60 лет для женщин. Пенсионный возраст для «рабочих и крестьян» уравняли только в 1971 году.

Пенсия, жестко зависевшая от продолжительности и непрерывности трудового стажа, должна была удерживать народ на рабочих местах не меньше, чем сталинские указы об укреплении трудовой дисциплины. В идеале советский человек должен был работать всю жизнь на одном и том же предприятии - куда «родина послала» и не искать лучшей жизни, подрывая этими поисками основы плановой экономики.

Пенсии вместо коммунизма

Снова к пенсионному вопросу властям пришлось вернуться уже в середине 1970-х, и не от хорошей жизни.

К официальному пенсионному возрасту подходило поколение, родившееся в 1914-1924 годах, – те самые люди, которые лопатами рыли котлованы под фундамент танковых заводов во время второй пятилетки и теми же лопатами рыли противотанковые рвы под Москвой в сорок первом году. Несмотря на сравнительную немногочисленность, это было именно то поколение, которое могло задать вопросы руководителям партии и правительства – «за что боролись?» и «как жить дальше»? Тем более, что никакого «коммунизма» к 1980-му году, что было обещано ранее, этим людям обещать было уже нельзя.

В 1986 году средняя пенсия по стране составляла 75 рублей

Вот тогда и появилась максимальная пенсия в 132 рубля, превышавшая среднюю зарплату. Однако условия для получения такой пенсии были самые жесткие – долголетний непрерывный стаж работы на одном месте в сочетании с высокой зарплатой. Большинство же пенсий были совсем иными – в позднем СССР при зарплате в 50 рублей можно было рассчитывать на пенсию в 85% от зарплаты (то есть на 42,5 рубля), а при зарплате в 100 рублей – уже только на 50% (то есть на 50 рублей). В 1986 году средняя пенсия по стране составляла 75 рублей. Кстати, официально работать, получая и зарплату и пенсию, было нельзя - исключение делалось только для «военных» пенсионеров.

Принципиальное отличие

В чем же было отличие западной пенсионной идеи от советской? Во-первых, на Западе не подвергалась сомнению мысль о том, что пенсионные деньги - это деньги граждан, а не государства или его правителя. Да, правительство может запустить руку и в эту кубышку - но на тех же условиях, на которых оно может одолжить деньги на рынке, выплачивая пенсионерам проценты за пользование их средствами.

Советская же система предполагала себя собственником и распорядителем всех денег, находившихся в стране. То, что какие-то денежные знаки все же скапливались на руках у граждан, чрезвычайно беспокоило государство, постоянно изыскивавшее разные способы изъятия таких накоплений.

Во-вторых, в середине 1960-х к властям западных стран пришло понимание, что пенсионная система может служить не только демпфером социальных противоречий, но и инструментом повышения эффективности экономики.

В то время экономисты обратили внимание на неприятное обстоятельство – люди жили все дольше, а детей у них становилось все меньше. Одновременно дорожало медицинское облуживание стариков, и для оплаты врачебных счетов пенсии им явно не хватало. Становилось ясно, что вечный двигатель пенсионной системы, в том виде как его задумал еще Бисмарк, рано или поздно заглохнет. Если только не принять политического решения о поддержке пенсионеров средствами бюджета, то есть всеми средствами налогоплательщиков, доверенными в распоряжение правительству.

Ну и ладно, сказали экономические советники президента Линдона Джонсона. Не так важно, кто и сколько заработал в течение жизни. Давайте смотреть на социальную пенсию как на гарантированный минимум дохода, который не должен опускаться ниже определенной планки. Пусть старики живут хорошо - деньги, которые они тратят, так или иначе возвращаются в экономику. Каждый доллар, потраченный пенсионером – это доллар, заработанный другим гражданином.

Да, деньги, которые государство дает старикам это формальный проигрыш бюджета. Но одновременно это выигрыш самих стариков. Если гарантировать всем приличную пенсию, вне зависимости от прежнего заработка, стажа работы или других обстоятельств, люди смогут тратить эти деньги на что-то полезное. Фактически мы позволяем престарелым налогоплательщикам распоряжаться частью государственного бюджета по своему усмотрению - покупая на потребительском рынке нужные им товары и услуги.

Важный момент: пенсию получает тот, кто освободил место на рынке труда - экономика теряет одного производителя, на его место становится другой производитель, но вот число потребителей остается прежним, а их расходы меняются незначительно - человек жил на зарплату, теперь живет на пенсию. Меньше денег, но и личных издержек тоже меньше.

Кто хочет иметь больше - прекрасно! Пусть копит себе сам, для этого есть банки, фонды, страховые компании.

Есть риск, что какая-то часть населения в этом случае не будет работать вообще? Да, но ничего страшного. В масштабах экономики этой потерей можно пренебречь. Так или иначе, даже полный бездельник – это покупатель: тратя деньги, он «распределяет» свои деньги между наиболее эффективными производителями – теми, кто сможет продать ему свои товары и услуги.

Именно отсюда выросла идея современного социального государства, в котором могут быть богатые и бедные, но не может быть голодных и нищих. Голодный и нищий – это больной и слабый. Но если он живет и требует медицинской помощи, значит, нам придется тратить средства на его лечение, а это потенциально может пробить гораздо большую брешь в бюджете. Да и вообще, избыток нищих плох для экономики – бедняки предъявляют спрос только на самые низкокачественные дешевые товары, а это нехорошо для развития бизнеса в целом.

Из этой логики родилась мотивация европейских и американских начальников к повышению доходов пенсионеров - пусть они будут не только благодарными избирателями, но и хорошими потребителями, ведь рост их потребления обеспечит и рост бизнеса и налогов.

Корпоративная логика против логики государственной

Но это логика государства. А российские начальники мыслят, скорее, в логике управляющих и владельцев нефтегазовой корпорации, предполагающей совершенно иную мотивацию для принятия решений. Суть этой логики состоит в сокращении издержек, не имеющих значения для повышения доходов корпорации. А пенсии, которые давно уже по факту перепутаны с деньгами бюджета в этой логике - именно издержки.

Повышение пенсионного возраста коснется именно тех, кто уже почти тридцать лет работает «на Россию». Получается, что они ничего «не заработали»? Видимо, что-то заработали, но эти деньги, собственно, уже истрачены начальством. Трубопроводы, мосты, стадионы - все это весьма важные расходы, однако не способные помочь повышению благосостояния пенсионеров. Впрочем, начальство может сказать, что налог на доходы граждан в любом случае не приносит в бюджет более 10% - колебания цен на нефть гораздо более важны для государственной казны. Да и сами эти доходы налогоплательщиков больше чем наполовину обеспечены государственными расходами. А государственные расходы - это производная от результатов нефтедобычи.

Все не так, как кажется

Примечательно, что власть повышает пенсионный возраст, не слишком опасаясь протестов. Почему? Потому, что «пенсионный контракт» между обществом и начальством выглядит иначе, чем об этом рассказывают начальники.

Даже адепты «секты свидетелей телевизора» не скажут, что на пенсию в России можно жить. Жить нельзя, но ведь пенсия представляет собой фактически государственное пособие работнику, которое выплачивается, начиная с определенного возраста. Зарплата плюс пособие - вот уже и можно жить. Теперь пособие сократится, но начальство уверено, что деньги «на жизнь» граждане найдут самостоятельно.

А если денег у людей будет меньше - ничего страшного. Меньше купят импортного ширпотреба, сокращая спрос на доллары. Будут работать больше, в надежде компенсировать выпавший «пенсионный доход» - вырастет производительность. Будут крепче держаться за рабочие места, особенно на государственных и бюджетных предприятиях. Найдут дополнительные промыслы.

Кроме того, отказ от выплаты «пособия», которое мы по недоразумению называем «пенсией», отзовется снижением стоимости труда во всех возрастах.

Такова логика корпоративной монополии, которая не предполагает мотивации к повышению доходов пенсионеров, зато предполагает мотивацию к снижению издержек и повышению устойчивости «корпоративного» бюджета.