Анализируй то и это

Как соотносятся экономическая наука и экономическая практика? Почему так много противоречий в процессе разработки экономической политики? В какой мере востребована сейчас в России академическая наука? Эти вопросы обсуждали известные российские экономисты на круглом столе «Академическая наука и экономическая политика» в рамках юбилейной конференции экономического факультета МГУ им. Ломоносова. ET представляет фрагменты выступлений. 

 

«Глубокой научной дискуссии, надо признать, нет – она только зарождается»

Ксения Юдаева, первый заместитель председателя Банка России:

Каждая отдельно взятая наука имеет дело с развивающимся предметом. В экономике это именно так. Меняются экономические стимулы, меняются системы взаимодействий… Люди меняют мнения в связи с изменением экономической политики. Это развивающаяся система, которую мы изучаем, что накладывает определенные ограничения и на науку, и на процесс принятия решений в политике. Я уверена в том, что никогда у политиков не будет стопроцентной информации для принятия решений, и это связано именно с тем, что постоянно меняется среда. И именно поэтому как раз в экономике очень важно такое взаимодействие теоретиков и практиков.

Например, моя сфера – макроэкономика. И с точки зрения общих рамок для принятия решений, конечно, экономическая наука создает все базовые ориентиры для нас. Сейчас мы видим, что макроэкономика в мире в основном сосредоточена на процессах, происходящих не в странах с развивающимися рынками, а в развитых странах, потому что там очень много всего необычного, много инновационных процессов происходит, и в политике, и в экономике.

В России, конечно, есть запрос к науке, которая должна учитывать именно российскую специфику – мировая экономическая наука сейчас за нас этого не сделает. Запрос есть достаточно большой.  Есть очень неплохие ученые, но серьезной, глубокой научной дискуссии, надо признать, нет – она только зарождается. У меня как у представителя Центрального банка остается масса вопросов к отечественной экономической науке.

«Любые макромодели должны проверяться на том, как построено поведение на микроуровне – людей, систем»

Аркадий Дворкович, вице-премьер правительства России:

Жизнь богаче, чем набор гипотез и моделей. Одна из основных ошибок, которые часто допускаются, – это использование теоретических макроэкономических моделей для принятия решений на макроуровне. Любые макромодели должны проверяться на том, как построено поведение на микроуровне – людей, систем. Ни одна макроэкономическая теория не может в полной мере объяснить взаимодействие значительного числа игроков в реальной жизни, реальной экономике.

Проблема в том, что часто системы, которые не являются замкнутыми, рассматривают как замкнутые. Мы упускаем значение того или иного фактора, которое может оказаться гораздо более существенным, чем тех факторов, которые мы принимаем во внимание.

Приведу несколько примеров. Выводы Сергея Глазьева. Известное тождество MV=PY: объем денежной массы, умноженный на скорость ее обращения, равен уровню цен, умноженному на объем производства. Можно это показать и в изменениях, выражаемых в абсолютных размерах. Какой вывод делает из этого Сергей Юрьевич? Если увеличить «M», то увеличится и «Y». Это преподносится как экономическая политика. Но это – неверно! Чтобы увеличить «М», должен увеличиться и «Y». И тогда можно будет спрос на деньги увеличить предложением денежной массы. Самая загадочная во всей этой истории – это «V», на которую никто не обращает внимание, но она определяет поведение значительного числа экономических субъектов. Кто прав, а кто не прав – зависит как раз от оценки поведения миллионов экономических субъектов.

В реальности так происходит с почти любой теорией – опускаются вещи, которые находятся между начальной точкой «А» и конечной точкой «В», потому что как раз в этом промежутке возникают эффекты, которые часто делают невозможным завершение этого движения. Эти эффекты могут носить распределительный характер, т.е. меняется распределение доходов или каких-то других составляющих – таким образом, что полностью меняется оценка экономической ситуации, и экономика начинает двигаться абсолютно в другом направлении. Или происходит пренебрежение факторами, связанными с мотивацией людей, и в результате недооценивается влияние совершенных действий на спрос на деньги, отток капитала, склонность к инвестициям....

«Те, кто принимают решения, должны быть готовы изменить свою точку зрения, если наука открывает им что-то новое»

Галина Хейл, Федеральный резервный банк (ФРБ) Сан-Франциско:

Решения в области экономической политики нужно принимать, что называется, «вчера», а на изучение или анализ тратятся иногда годы. Понятно, что востребованные экономические решения не могут ждать несколько лет. Соответственно, фундаментальная наука должна отвечать на вопросы, которые еще не возникли, но могут возникнуть в будущем.

Характерный пример, когда наука помочь никак не могла. Это 2008 год. В США происходило много того, что никогда раньше не случалось, поэтому у науки не было ответов. Сейчас инновации в финансовом секторе происходят даже быстрее, чем мы можем понять, что они означают для денежной и финансовой политики. Соответственно, должно быть взаимодействие между экономической политикой и фундаментальной наукой. С одной стороны, те, кто принимают решения, должны быть готовы поменять точку зрения, если наука открывает что-то новое. С другой стороны, должны поощряться фундаментальные исследования.

Федеральная резервная система привлекает несколько сотен экономистов с PhD, включая управляющих в Вашингтоне и каждый из 12 федеральных резервных банков, в Нью-Йорке, может быть, 50, а в других – по 20-30 экономистов в каждом. Фундаментальная наука – это важно! При этом, замечу, мне никто не указывает, на какую тему нужно готовить научное исследование, но получается так, что раз в несколько лет возникает вопрос, на который у меня есть готовый ответ, потому что я этим занималась последние годы. Почти на каждый возникающий актуальный вопрос у сотен экономистов, работающих на Федеральную резервную систему, уже есть готовый ответ.

Кстати, ФРБ регулярно навещают экономисты из Стэнфорда и Беркли. За ланчем разговоры идут о насущных вопросах экономической политики.
 

«Если просто брать хорошие теории, то получаются странные результаты»

Андрей Клепач, главный экономист ВЭБ

Модели, которые мы используем для прогнозирования, особенно в российских условиях, крайне ненадежны. Условно говоря, мы всегда пальцами и руками их подкручиваем, потому что если просто брать хорошие теории, то получаются странные результаты. Это объяснимо: у нас нет стабильных длинных рядов, а постоянно происходят шоки, источниками которых являются либо мир, либо мы сами. Огромную роль играет ситуационный, сценарный анализ – что будет, если произойдет то или иное событие.

Мы в принципе предугадали кризис в 2008–2009 годах. Единственный человек, кто на моей памяти из этого извлек пользу – это Михаил Прохоров, он «откэшился» и пережил кризис лучше других. К сожалению, в практической деятельности, даже в родном Министерстве экономического развития, где я тогда работал, мы нормально использовать эти выводы не смогли…

В нашей реальной управленческой практике прогноз – это основание для принятия решений, причем решений директивных, хотя бы в части, допустим, тарифов. В этом смысле прогноз -- это не просто «случилось или не случилось», а все-таки определенные обязательства, определенные решения, которые влекут за собой серьезные последствия.

Ради шутки, если говорить о некотором оптимизме, было сопоставление прогноза, который мы делали, с консенсус-прогнозом разных экспертных групп. Прогнозы, которые готовили российские экспертные группы, были крайне пессимистичны, экономическое развитие реально шло значительно лучше, но на самом деле оно шло примерно так, как перспективы российской экономики оценивали тогда иностранцы. Они ожидали от нашей экономики большего, чем мы сами, и в этом смысле оказались в большей степени правы.

Надеюсь, что все-таки жизнь окажется оптимистичнее, чем официальные прогнозы Министерства экономического развития и даже прогнозы Внешэкономбанка, за которые я сейчас отвечаю.